Kaiser Reinhard
А на борту нарисован крест...// Делай и не умирай// А выход был, вы просто не заметили


- И какого чёрта он так долго спит?! – в голосе Ройенталя слышались уже совершенно инфернальные ноты. – Не смейте только опять аппелировать к своей любимой мистике, я её воспринимать не желаю!

- А больше ничем этот эффект не объясняется, - ехидно процедил в ответ Бергенгрюн, нимало не смущаясь новому взрыву ярости командира – уже успел привыкнуть за последние недели. – Если, конечно, четыре дозы снотворного для Вас не аргумент, сударь. Сильно сомневаюсь, что даже Ваше убойное здоровье их бы потянуло, а Ваш гость сложен попроще, всё-таки, рядом с Вами просто ребёнок.

-Ччего? – фыркнул теперь совершенно спокойно губернатор Новых земель, только в глазах его появился чуть заметный жёлтый отблеск, то и дело меняющий яркость. – Хорош ребёнок – уложил четыре взвода десантуры фактически голыми руками. Конечно, Ваша идея с пулей в плечо была к месту, но мы теряем время, а значит, проигрываем ему опять. Я не понимаю, как он может спать с этим терраистским металлом на руках – нормальные люди готовы на что угодно на вторые сутки во всех наблюдавшихся случаях, а он спит уже четвёртые, так кто над кем издевается, стало быть?

Бергенгрюн позволил себе совершенно глумливый смешок – очевидно, он и сам боялся так, что терял самообладание…

- Вы рискнёте назвать нашего гостя нормальным, сударь? Ладно врачи – но Вы-то, знавший так давно, с кем имеете дело? Это Вам следовало учитывать истинный масштаб воли Императора – лично я не удивлюсь, если он себя тут приморит молча, наслаждаясь Вашим гостеприимством, и при этом бровью не поведёт. Он ведь успел заметить меня – а если ещё и узнал моё лицо при этом, то обо всём догадался. Зачем ему тогда встреча с Вами, если он уже и так всё понял, логично? Сами говорили, что память у него Вам на зависть…

Оба собеседника, не сговариваясь, уставились на стекло камеры – с выражением глобальной досады. За стеклом объект их внимания продолжал себе лежать неподвижно с закрытыми глазами и выражением абсолютного спокойствия на бледном лице. Издалека казалось, что молодой правитель Галактики просто ненароком вздремнул, вытянувшись во весь свой рост на тюремном ложе. Адские наручники вовсе не были видны, теряясь полностью в рукавах мундира. Длинная грива Райнхарда по-прежнему отливала ярким золотом, будто ничего над ней было не властно, и даже словно сама источала какой-то слабый ясный свет, у висков становившимся совсем жемчужно-белым. Ройенталь вынужден был признаться себе, что он видит это слабое сияние. Внезапно озарившая угрюмую душу мысль заставила его едва заметно вздрогнуть.

- А может быть, ты и прав в своих сентенциях насчёт мистики короны, - мрачно усмехнулся он, снова повернувшись к собеседнику. – Надо будет проверить всё это, и я сделаю это лично, сейчас.

- Каким образом? – совсем тихо пролепетал тот, бледнея.

Он боялся озвучивать вслух то обстоятельство, что не только сама идея пленения Императора ему не импонировала изначально, но и обстоятельства, при которых оно произошло, внушали ему если не ужас, то отвращение. Одно то, как поступили с этим ребёнком-камердинером, которого Император прикрыл своим плащом, защищаясь от нападавших, заставляло испытывать противоречивые чувства к своему фактическому властелину. Мюллер, которому удалось сбежать, выполняя приказ сюзерена – интересно, как, верно, учитывая, что весь Хайнессен на ушах, желая выловить такого ценного в прямом смысле человека? Смертельно раненный в свалке Лютц всё ещё смотрел на старого знакомого глазами, полными ненависти – кабы не пришлось видеть их везде до самой смерти, право…

- Да очень просто, - холодно ответил Ройенталь, устремляясь к двери камеры. – Если он правда заколдован короной рейха, как болтает солдатня, то у меня в руках тупое тело, не способное ничего чувствовать. Тогда мне хватит усадить его перед камерой, как куклу, и достаточно. А если он умело притворяется из своего обычного доблестного мужества, так я сломаю его, и дело с концом.

- Сударь! – беспомощно протянув перед собой ладонь, почти прошептал Бергенгрюн. – Может, лучше просто подождать, когда он очнётся? Действие снотворного однажды закончится, несмотря на всю болтовню о мистике, и уже не…

- Да к чёрту это, дружище, - с ослепительной усмешкой оборвал его владетель Новых земель, и в его ладони блеснул обычный десантный нож – обычный, только с монограммой, над которой красовалась уже совсем не графская корона. – Ты подсказал мне отличную идею, как быть, так что можешь радоваться.

- Можно, я подожду Вас на посту охранника? – вытянувшись в струну, чуть громче спросил его вассал.

Но дьявольская улыбка сюзерена вовсе не добавила ему спокойствия.

- Конечно, это ведь будет приватный разговор между старыми друзьями, - кивнул головой тот и протянул пальцы свободной руки к замку камеры.


* * *

- Ты вообще не должен был родиться! – к ужасу Ройенталя, он понял, что эти слова теперь срываются с его собственных губ… - Ты неучтённый элемент в обеих системах, из-за тебя всё пошло не так, как следовало! Ты всем всю игру испортил, и Яну Вэньли, и Лихтенладе, и мне тоже!

Губернатор Новых земель еле смог овладеть наконец собой и замолчать – шутка ли, понимать, что твоим голосом говорит кто-то другой! Он так и остался стоять у ложа, изо всех сил зажав левой рукой запястье правой, в которой оставался десантный нож. К счастью, кажется, глаза Императора по-прежнему оставались закрытыми – можно представить, как выглядит Ройенталь сейчас, если смотреть оттуда. Бешеный взгляд вкупе с его гигантским ростом даже для десантника, нож выглядит занесённым явно для быстрой расправы – ничего солидного, опереточный узурпатор и дешёвый злодей. Кто же вместо него произнёс эти слова его голосом? Не так уж и неправы собственные офицеры с их приступами суеверного ужаса, выходит. И белое сияние от головы пленника тоже не привиделось – кажется, оно начинает усиливаться, заливая белым молоком всю камеру… Чёртовщина какая-то, я же просто хотел проверить, спит ли Император! – в отчаянии выронил Ройенталь сам себе молча и опустил руки вдоль тела.

Эта фраза заставила мозг думать уже совершенно в будничном ритме, и можно было уже без серьёзных волнений приглядеться к недвижному телу Райнхарда, который будто и не ощущал вовсе, что рядом что-то происходит. Бледное лицо пленённого Императора Галактики не отражало никаких эмоций, кроме тихого спокойствия, вызывавшего неслабый мистический трепет у всякого, кто знал, что такое терраистские наручники, которые сутки сковывавшие как будто беззаботно сложенные на груди руки. Никакой человек в этом случае не мог выглядеть спокойным, он обязан испытывать столь адские мучения, что сам человеческий облик должен был уже потеряться на их фоне. Но тихое дыхание Райнхарда могло быть только у спящего безмятежным сном. Не мог же он вообще не чувствовать боли? Но если даже оно так по какой-то причине, может быть, вместе со снотворным в пуле было что-то ещё, чёрт разберёт этих анестезиологов, их профессия сродни колдовской, да! – то отчего тогда Император ни разу не открыл глаза, как свидетельствуют роботы слежения, этих не обманешь?

Он просто очень хорошо владеет собой – всплыла из полсознания объясняющая всё мысль, и сейчас Ройенталь не отождествил её не со своей. Он вовсе не без сознания, напротив, отлично контролирует происходящее. Просто надо понимать, что перед нами Император давно, а не просто мальчишка с амбициями. Он слишком умён, чтоб унижаться до гнева, обид и пустых требований обращаться с собой иначе. Поняв при нападении, что его не собираются убивать, он понял и всё остальное, зачем это и кому нужно. И он мстит, закрыв глаза и не желая видеть происходящее – не желая давать врагам право делать с ним то, что они задумали. Вряд ли Райнхард надеется выиграть время и рассчитывает на подмогу – просто не может вести себя иначе и не хочет давать повода смеяться над его беспомощным положением. И старается не думать о том, что будет, когда силы закончатся – вот и вся разгадка этого спокойствия, нагнавшего ужас на офицеров. Пары минут было достаточно, что понять всё это – тени под глазами и потрескавшиеся губы не бывают у мучеников, которым ангелы отключили способность чувствовать боль.

Ройенталь торжествующе улыбнулся. Гость обычный человек, которого он знал и помнит, в том числе и слабости его характера – слишком добрый, не он ли сделал меня вторым после себя, чтоб утешить после злобной клеветы и несчастной личной жизни? Плевать на его чувство собственного достоинства, даже если ему нет равных в Галактике – что-то же должно быть недостижимым у того, кто заслуженно носит корону, завоевав её сам, а не получив в наследство! Пока сам не обзавёлся наследником, всегда рискуешь потерять корону с головой, а Ройенталь не только обзавёлся, но и не станет лишать жизни бывшего друга – зачем, к процедуре отречения в рейхе привыкли прочно. Да и Вестерленд, судя по слухам, не забыт, даже покушение недавно в столице было, настоящее. Может, кстати, и Трунихт подстроил, что-то надо делать с этим злом, но не сам ли Райнхард мне его подбросил, чтоб я не знал, что предпринять? Так что ничего удивительного, что действовать пришлось жёстко. Райнхард, ты невежлив, я стою тут рядом уже столько времени, сам – ты не можешь не замечать меня, я тот, с кем тебе стоит разговаривать и есть смысл – какого чёрта ты не реагируешь?! Презираешь, что ли? Если это так, я заставлю тебя пожалеть об этом, сейчас тебе корона не поможет! В отличие от тебя, я могу плюнуть и на Галактику, и на многие другие правила – и заломать тебя!

Корона… она будто и сейчас на тебе, бесспорно. Этот жемчужный свет от висков, так испугавший меня сначала… А, наверное, это всё из-за твоей роскошной золотой гривы! Ну да, счастье монарха, самые первые белые династии в доисторические времена. Может, и правда это украшение в состоянии давать ту самую силу, которую пока не удалось победить моим людям? Что ж, нож у меня с собой, проверим…


* * *

Нож пришлось отложить. Пышная грива Императора, выросшая почти до пояса, почти вся оказалась придавлена спиной – со скованными руками, конечно, её было невозможно откинуть на подушку. Да и вытаскивать её пришлось бы теперь вовсе уже нелегко, и Ройенталь отказался от этой мысли сразу, едва лицо Райнхарда оказалось у него в ладонях. На висках пленника пульсировали невидные со стороны жилки, а сами они показались раскалёнными – вот оно что, у парня сильнейший жар, возможно, он либо тяжело бредит, либо вообще не слышит обращённых к себе слов. Перед глазами мгновенно всплыло приключение в Изерлонском коридоре, когда войска Яна Вэньли наконец были разбиты – просто об этом некому было рассказать победителю, упавшему без сознания с голодухи и от высокой температуры… Можно ли было подумать тогда, что случится то, что произошло сейчас? Ройенталь ощутил подавляющую волну ужаса, захлестнувшую его с головой, ещё страшнее, чем в детстве от роковой фразы отца. Что он наделал, получается? А если Император вообще не придёт в сознание ещё несколько суток, даже в больнице? Там, в космосе, его ангелом была фройляйн, это видели все невооружённым глазом, да и тот факт, что очнулся Райнхард после её визита, был более чем красноречив. Но тогда Император жить хотел, а сейчас, после плена – не хочет даже открывать глаза…

Перепуганный насмерть губернатор Новых земель отвернулся к двери камеры, чтоб позвать на помощь, но, вспомнив, что услал сопровождающего, поник головой. Крик раненого зверя застрял в горле да так там и остался, не нарушив тишину. В ушах раздались тогдашние реплики, когда Ройенталь был готов остаться умереть рядом с Райнхардом…

- Победа или смерть, мой Император? – с азартом амбициозного воителя.
- Ах, нет же, победа или окончательная победа, - чуть уставшим голосом, вежливо поправляя друга.

Впереди, по линии взгляда, снова обозначилась тьма, грозя заслонить собой всё. Ройенталь инстинктивно повернулся снова к пленнику, со стыдом признаваясь себе, что жаждет света, того, что видел только что. Но светлое сияние, похоже, перестало существовать. Страшась понимания того, что это могло означать, когда-то абсолютно бесстрашный адмирал в полном смятении почти прошептал:
- Мой Кайзер? – и осёкся, не представляя, как ему жить дальше, если ответа не последует.

На его счастье, ресницы Райнхарда заметно дрогнули – и уже сжавший горло железный ошейник панического страха снова растворился в небытии, откуда и взялся за прошедшие секунды прочно. Он слышит! – ликовал про себя Ройенталь – возможно, ещё не всё потеряно… Губы императора слегка шевельнулись.
- Оскар, подмоги, у тебя фляжка всегда была, - это был тот же голос, как и тогда, только намного слабее и тише…

- Да, конечно, - растерянно пробормотал Ройенталь, торопясь выполнить просьбу.

По всей видимости, император умирает от жажды, а мне это и в голову не пришло, - с горечью подумал он, наблюдая, как аккуратно, но быстро фляжка опустела. О том, что только что хотел срезать волосы пленника, он уже забыл. Нужно было осторожно уложить эту драгоценную голову опять на подушку и заняться наручниками – нож оказался как нельзя кстати… Но когда металлические шипы взялись неохотно покидать плоть, отданную им на растерзание, Райнхард не смог сдержать сдавленного стона. Ройенталя бросило в жаркий пот от ужаса. Он взялся говорить что-то вежливое, уверять, что всё поправит и всё наладится, болтал что-то ещё вне себя от ужаса и собственной неуклюжести, не замечая, что в уголке каждого из его разноцветных глаз успешно поселилось по крупной слезе и мечтая лишь о том, чтоб не умереть от взгляда глаз, которые ещё не были открыты.

- Я тебя понял, - едва слышно произнёс Райнхард с тяжёлым вздохом. – Просто мне сейчас очень плохо. Выручай.

- Да, мой Кайзер, - со всем чувством, на которое был способен в Изерлонском коридоре, прорычал Ройенталь, быстро и осторожно поднимая на руки ослабевшее тело. – Не сомневайтесь, я всё сделаю.

Золотая волна волос вспыхнула на мгновение, когда Райнхард, не открывая глаз, прижался щекой к мундиру того, кто сейчас хотел помочь ему больше, чем жить для себя. На посту охранника Ройенталь холодно бросил обомлевшему Бергенгрюну:

- Мой транспорт, - и тот помчался исполнять, сам не свой от надежды на лучшее.

Уже на выходе из тюрьмы Ройенталь вдруг услышал очень тихое, вежливое, но настойчивое указание:

- Не бегай, как преступник, иди ровно. Выходи через главный вход, через ворота. Упреждай все вопросы фразой: «Это сделали люди консула».

Он не удивился, лишь услышал, как сладко забилось перепуганное насмерть собственное сердце – похоже, так хорошо оно себя никогда вообще чувствовало… Кровь, уже пропитавшую рукава мундира Императора, он увидел только в салоне авто. Вскрикнув от ужаса, он взялся сам за перевязку ран.

- Куда мы едем? – спокойно поинтересовался Райнхард, чуть морщась от его манипуляций.

- В больницу, конечно, - оторопело ответил Ройенталь, холодея.

- Некогда, - ровным деловым тоном бросил Император. – Гони в свой кабинет и распорядись, чтоб туда же после нас доставили Трунихта. Ну, и есть я хочу, прямо сейчас и много.


* * *

- Вы не должны столь плохо отзываться о демократии, ведь именно она дала Вам возможность получить всё, чего Вы добились в жизни, - тон Ройенталя становился всё более ледяным, и уже было видно всякому, что ничего хорошего это означать не может. – Да и Ваши слова о верности Императору звучат как минимум неубедительно.

- Господин губернатор, Вы совершенно правильно меня поняли, - прежним невозмутимым чуть елейным тоном вещал в ответ Трунихт. – Моя верность диктуется логикой и прагматизмом. Легитимность Императора даже в рейхе не столь важна, пока он бездетен. Как только найдётся тот, кто докажет ему, что силён не менее, а опытен столь же, о белобрысом сопляке сразу забудут, как о неудачнике. А уж если с ним произойдёт какой несчастный случай… - и консул многозначительно поднял указательный палец вверх. – Никто вообще не удивится, этот не в меру храбрый блондинка всегда нарывался на риск.

-Ччего? – только и смог произнести ошарашенный Ройенталь. – Ты это что несёшь тут, подлая продажная крыса?

- Разве не для советов Вам я сейчас сюда вызван? – с апломбом артиста, ведущего бенефис, продолжал Трунихт, не обращая внимания на офицера, сидящего к нему спиной в кресле. – Хайнессен уже доказал Вам, сударь, на что он способен, когда ему не нравится правитель. Однако Вы ему нравитесь, смею заверить, и есть ещё Изерлон, на который жители возлагают пусть завышенные, но вполне реальные сейчас надежды. Новые Земли пойдут за узурпатором, если таковой найдётся, и пообещает им парламент при троне, к примеру. Как Вы сами прекрасно понимаете, пообещать не значит сделать, всегда есть обстоятельства, способные помешать выполнению…

Ройенталь поёжился, но ни грана невозмутимости не потерял – только оба его глаза всё сильнее стали наливаться ненавистью.

- Можно подумать, Хайнессен решил, кто будет его тираном на этот раз. Чего ради Вы заявляете мне сейчас такие вещи? Я могу ведь и убить Вас, закон рейха об оскорблении августейшей особы никто не отменял, после мятежей либо в случае их наступления – которыми Вы мне сейчас угрожаете, если я не соглашусь – я могу автоматически объявить военное положение, при котором разрешается самолично наказывать преступника. Вы пытаетесь манипулировать фактом, что Императора не видели эти дни живым, но кто мне помешает обвинить в покушении Вас? А вы мне столь мерзки, что моей совести будет плевать, что Вы безоружны.

- Я вам ещё нужен экспертом по населению, так что за свою жизнь я не беспокоюсь, - спокойно усмехнулся Трунихт. – Кроме того, будь Ваш император умён, он бы бросил меня в толпу безоружным ещё в свой первый визит на планете, но ему явно польстило, что я велел его пощадить – а ведь Бьюкок мог убить меня голыми руками, когда я отдал приказ о капитуляции Альянса. А сейчас поздно важничать – или Вы захватываете трон на любых условиях, господин Ройенталь, и мне плевать, если я буду числиться дворцовым шутом – или Вы пойдёте в расход, а на трон подымется кто-то другой, либо с фамилией Лоэнграмм, либо Гольденбаум.

- Таак, и где ж ты возьмёшь этих «либо»? – в голосе Ройенталя уже звенели ледяные кристаллы. – Уж не из подземелий ли культа Земли достанешь, фокусник чёртов? Если пустить в расход меня, то ты-то точно тогда будёшь мёртв, а свою шкуру ты ценишь больше, чем что ещё в Галактике.

- Вы долго говорите, господин Ройенталь, - холодно хихикнул Трунихт в ответ. – А моя шкура до сих пор цела. Либо Лоэнграмм мёртв, и я прав, либо ещё нет, но я прав по-прежнему, просто Вы хотите диктовать свои условия. Я не против, учтите. Просто я думаю, что с Вами мы договоримся быстрее, чем с Лоэнграммом, верно? Во всяком случае, он не будет склонен по-прежнему считать Вас верным себе.

Ройенталь пропустил глоток воздуха, силясь не поперхнуться, и оттого крошечных секунд оказалось достаточно, чтоб его перебили.

- Отчего же, на то он и блондинка, чтоб продолжать так думать, - раздался спокойный негромкий баритон, и сидевший спиной к Трунихту офицер повернулся в кресле лицом к консулу. – А Хайнессену, полагаю, будет весело таки порвать Вас и за капитуляцию, и за покушение, правда? Вы же сами предложили такой вариант, господин Трунихт, может, поучим белобрысого сопляка грамотным действиям? – Райнхард улыбался чуть-чуть, только складкой губ, а от пламени, горевшего в его очах, казалось, можно было превратиться в пепел на месте. – Кто дал тебе право сомневаться в верности моего друга, крыса, по себе судишь?

Консула тряхнуло, как от неслабого разряда электричества, на лбу у него выступил крупный пот, но дар речи он не потерял.

- Вы живы и в добром здравии, Ваше величество! – он патетически воздел руки вверх и даже сделал шаг вперёд. – Какое счастье, я первый, кто узнал это из гражданских! Господин Ройенталь прав, Хайнессен ещё рано хоронить, раз на его земле случаются такие чудеса, ведь я всю жизнь мечтал о встрече с Вами, но Вы не…

- Заткнись, - холодно уронил Райнхард, отворачиваясь и склонив голову, отчего его крупная чёлка снова рухнула ему на лоб. – Если я задал тебе вопрос, это не значит, что с тобой разговаривают. Пошёл вон, ты сказал достаточно.

- Я не Вам это говорил, - с прежним апломбом продолжил Трунихт, однако сильная дрожь выдавала, что он неспокоен. – Если бы я знал, что удостоен такой чести, то уж и сказал бы кое-что другое, чего на самом деле стоите Вы, государь. Таким образом…

- Таким образом или другим, но сгинь отсюда, нечисть, прихвостень отца лжи, - снова откинувшись на спинку кресла, чуть уставшим тоном проговорил Император, прикрыв глаза. – У нас с тобой ничего не может быть общего.

Бывший глава Совета хотел сказать что-то ещё, но нарвался на повелительный жест нынешнего правителя Хайнессена, не оставлявший ему ничего другого, кроме требования убраться из кабинета.

- Ладно, пусть так, - фыркнул Трунихт, споро засеменив к выходу. – Кабы вам обоим только не пожалеть о сказанном, и очень быстро… шпана зелёная.

- Благодарю Вас, мой Император, - глухим голосом уронил Ройенталь. – Прикажете поступить с ним согласно Вашему распоряжению?

- Да уж, Вэньли бы отпустил его, - с колким смешком произнёс Райнхард, открывая глаза – там сиял прежний азарт воина. – Но нельзя копировать опыт проигравшего преисподней, верно? Иначе снова сам в неё попадёшь. Подождём, далеко ли уйдёт теперь и куда. Наверняка это ещё не все его сюрпризы.

- Вэньли как будто не хотел властвовать, а нам приходится, чтобы выжить, - задумчиво сказал Ройенталь, остановившись в паре шагов от кресла, как когда-то в Изерлонском коридоре.

- Он тоже изменился на войне, убивать ему понравилось, а вот ответственность ему совсем не нужна, - в тон ответил Райнхард. - Потому Трунихт и поставил на тебя.


* * *

- Да какого же чёрта, а? – Ройенталь едва не подавился высокомерным смешком, увеличивая изображение на экране слежения. – А, всё, точно труп если не сразу, то сейчас будет. Кто ж его так, ну-ка, ещё и выставился так, чтоб видно было, что за странный киллер, ведёт себя столь нагло…

- Возможно, это вызов, либо ещё какая демонстрация, - спокойным деловым тоном отозвался Райнхард, наблюдая за результатом его манипуляций. – Но ты прав, после такого удара сложно уже что-то собрать, он не успел сгруппироваться даже, крыса гражданская.

Тело Трунихта валялось себе на тротуаре почти полностью, и, хотя сбившее его на хорошей скорости авто уже удалялось по магистрали прочь, пойманного камерами изображения вполне могло хватить для того, чтоб внимательно рассмотреть водителя, совершившего наезд.Это изображение и старался вывести на экран губернатор Новых Земель. Император Галактики следил за его действиями с царственным спокойствием, и только страшная бледность выдавала, как ему плохо после четырёх суток истязания и голода. Райнхард старался дышать ровно, чтобы экономить силы, даже руки его на подлокотниках кресла лежали столь свободно, будто не наложены были под рукавами бинты на страшные раны от железных шипов. Но вспоминать о недавнем кошмаре ему не хотелось, о будущем же думать было очень тяжело, и он делал вид, что весь остался в настоящем. На самом деле сил держаться было уже совсем ничего, и если бы вместо Ройенталя опять оказался злобный монстр в человеческом обличье, он не смог бы даже заслониться ладонью. Утолившая голод еда подло норовила уронить молодого человека в белое забытье, но просыпаться пришлось бы опять в жаре и бреду, и этого позволять ей было нельзя. Оставалось радоваться тому, что не нужно было держаться на ногах – этого бы он и не смог никак и тогда бы точно упал на пол без сознания. Воротник мундира норовил начать душить, но пытаться его расстегнуть – означало выдать, насколько всё плохо, да и шевелиться измученное тело не желало. Даже достигнутый Ройенталем результат воспринимать пришлось абсолютно индифферентно, хотя известие было значимым.

- Итак, лично Рубинский за рулём, любит он азартные игры, - уставшим голосом вздохнул Райнхард, не шевелясь. – Но для нас это не особо важно, у нас просто сменилась кандидатура врага, а вот ему насколько комфортно будет на месте Трунихта, сказать однозначно сложно. Если бы тут был Оберштайн, он мог бы нам об этом что-то интересное поведать, конечно.

- О, сейчас я ничего против его кандидатуры не имею, - задумчиво отозвался Ройенталь. – Хотя в своё время он заставил меня понервничать.

- Не он, а я, - спокойно заметил Райнхард. – Я ждал, что твоя квартирантка скажет ему, что любит тебя. Но она не сказала этого никому, что очень печально. А отменить кампанию против Вэньли я всё равно не мог, хотя Хильда и боялась, что мы там все сгинем. Хорошо, что ты был рядом тогда, я бы один это всё не вывез.

Ройенталь пожал плечами.

- Я тоже этого ждал. Только за этим Эльфрида и была нужна, учитывая, что её дед мне признался, что метил на трон через твой труп. Но я бы нервничал до седины, если б ты не успокоил меня намёком, когда она меня сдала и оклеветала. Я не знаю, что случилось здесь, правда. Это как будто был не я. Как будто я правда попал в преисподнюю, по твоим словам.

Лоэнграмм нашёл силы улыбнуться – по-прежнему тепло и сиятельно, как и раньше.

- Не факт ещё, что мы из неё выбрались, Хайнессен с его истуканом и мавзолеем, а ещё пожарами ещё менее уютное место, чем Изерлонский коридор, по всей видимости. Всё идёт к тому, что сладит с этим логовом нечисти только Пауль, не думал об этом?

- Как тогда, на Одине, в охотничьем домике? – Ройенталь даже усмехнулся. – Я совершил ошибку, слишком доверяя опыту Кирхайса. Взялся бы сам делать – Оберштайн бы не понадобился.

- Я тоже за слишком многое берусь сам. Насколько это правильно, судить не мне уже, видимо, - Райнхард чувствовал, что говорит уже с заметным трудом.

Силы таяли, и, похоже, стоило смириться с неизбежностью потери сознания в самое ближайшее время. Это было так обидно, что ни смириться, ни сказать об этом он уже не мог. Ройенталь хоть и находился всего-то в каких-то трёх метрах, сам был слишком взволнован, чтоб догадаться о происходящем. Но прозрачная пелена тишины норовила и его отрезать прочь, так, что после невозможно будет докричаться, даже если горло послушается. «Я должен выжить и вернуться к Хильде, она меня просила об этом», - Император снова выгнал из дальних глубин себя эту мысль, что помогала ему держаться в застенке. Но тело, очевидно, решив, что оказалось в безопасности, на этот раз бунтовало намного активнее, не желая слушаться хозяина. «Если бы она была рядом сейчас, мне было бы намного лучше", - в отчаянии признался Райнхард самому себе. Но сдаться и позвать на помощь он просто не успел, и об этом снова не узнал никто в обитаемом мире.

Дверь кабинета пропустила входящего человека, но оба друга не обратили на это внимания – Райнхард боролся с дурнотой и не мог ещё отвлекаться, а Оскар фон Ройенталь никого, кроме адъютанта, не ожидал и не беспокоился о шагах за спиной. Как выяснилось почти сразу, напрасно.

- Значит, это всё-таки правда, вас двое, - гулко раздалось в кабинете сочным контральто. – Хвала Всевышнему, это редкое везение.

Несмотря на дурноту и даже появившуюся рябь перед глазами, Райнхард заметил, каким дьявольским огнём блеснули оба глаза Ройенталя, и ощутил сильное желание вмешаться в ситуацию. Чуть двинуть головой и поймать в поле зрения женский силуэт в наряде, уместном разве что на Одине, столице старого рейха, но никак не на земле столице республики, отчего-то ещё получилось, хотя в боках уже кололо от нехватки кислорода. Даже разглядеть тёмноволосого ребёнка на руках у дамы удалось – ну, а кто эта блондинка, сомневаться не приходилось, учитывая высокомерно-ехидное выражение лица губернатора Новых Земель…

- Как всегда невовремя и с сюрпризом, чёрт бы побрал эту манеру себя так вести у назойливых юбок, - полным желчи голосом произнёс Ройенталь, оборачиваясь к гостье. – И уж явно ни с чем хорошим.

- Всё всегда невовремя, что поделать, мир несовершенен, - раздалось в ответ вполне спокойно. – Но нам пока идти особо некуда, вот и заглянули к тебе в гости.

Даже слишком спокойно, отметил про себя Райнхард. Для первого такого визита – но судя по апломбу и жёсткой манере держаться у хозяина кабинета, такой визит действительно первый. Потому что он делает шаг, ещё, ещё – явно ребёнка он ещё не видел и хочет взглянуть на него, а оттого сейчас опять скажет что-нибудь колкое… ага. Сам ты ребёнок, а не папаша, Оскар, ээхх, тебе бы обрадоваться, а не злиться. Но он же явно думает, что его подставляют перед сюзереном, а вовсе не о том, что перед ним его сын.

- Вы на редкость неудобное время для этого выбрали, фройляйн Кольрауш, - складывая руки на груди, уже очень холодно проговорил Ройенталь, приблизившись к гостье и остановившись почти в метре от неё. – Поэтому не взыщите, если я попрошу быть Вас очень краткой.

- Я быстро уйду, не беспокойся, пожалуйста, - глухим голосом проговорила Эльфрида, покорным жестом протянув ему ребёнка. – Меня искал какой-то адмирал, и я решила, что это ты. Вот и всё.

- Если бы я искал, - ядовитым тоном произнёс Ройенталь, усмехаясь, - тебя бы сюда в оковах приволокли, верно? – и вдруг покраснел и осёкся, как школьник. – Ой, я знаю, кто это мог быть… ладно, я решу этот вопрос завтра, тебя вызовут. Всё?

Казалось, Эльфрида была готова разгневаться или что-то ещё подобное, но в этот момент младенец завозился, открыл глаза и резво протянул ручонки к блестящему мундиру адмирала рейха, и нервы того сдали. Молча и с искренним блеском в глазах Ройенталь протянул руки к ребёнку – а тот с радостным ворчанием фактически спрыгнул на них, потом прижался с яркой улыбкой к отцовской груди… Пауза грозила затянуться, и в этот момент Райнхард проронил уверенно, внятно и с ледяным спокойствием, с радостью отметив про себя, что вернувшееся чувство опасности возвращает ему хоть немного возможность контролировать тело:

- Сударыня, как имя этого ребёнка? Империи нужны космолётчики, возможно, тут будет толк.

Дама вздрогнула, как от удара, затем отступила на шаг, ещё, ещё…

- У него ещё нет имени, Ваше Величество, - прошелестела она, как человек, которому нечего отвечать на неожиданный вопрос.

Краска исчезла с лица Ройенталя, и он прорычал хоть и глухо, но довольно яростно:

- Ты это что несёшь? За столько месяцев не дать человеку имя? Он тебе что, вещь?!

Эльфрида поспешно отступила ещё и ответила с невозмутимостью своего деда, в бытность госсекретарём старого рейха:

- Точнее, метод, Оскар. Если он тебе понравился, можешь оставить себе, не возражаю. А я здесь не за этим, разумеется. И даже не к тебе, конечно – так что прикрываться им тоже вряд ли получится, учти это и мне не мешай! – на этих словах она, отступив достаточно, отшвырнула пелёнку, остававшуюся у неё в руках, на пол, и на сидящего в кресле брызнуло красное пятно подсветки прицела, остановившись на груди Райнхарда. – Стойте спокойно оба, этот уже мой, второго снесу тут же! – было заметно, что с бластером гостья управляется гораздо лучше, чем с ножом... похоже, ничем не хуже любого офицера.


* * *

- Veto! – прорычал Райнхард сквозь пелену дурноты, и его глаза блеснули холодом открытого космоса. - Deum iudicent! – убедившись, что красное пятно от прицела на его груди не шевелится, он с неимоверным трудом, но смог поднять правую руку над подлокотником кресла. – Сударыня, я должен встать, коль скоро Вы желаете этого, но мне понадобится время, я не в той форме, к сожалению, - эти слова прозвучали уже совершенно будничным тоном, как будто Император просто говорил с дамой на балу, но и только.

Из-за этого Эльфрида смогла увидеть кровь, уже запёкшуюся на рукаве мундира, и заметно измениться в лице – до того она смотрела совершенно холодно и ровно.
- Какого чёрта… Вы ранены, Ваше Величество? – оторопело произнесла она и, не шевелясь, полыхнула недобрым взглядом на Ройенталя, застывшего на месте в позе счастливого отца. – Твоя работа, негодяй?

Тот с грацией прирождённого придворного плавно отступил к кабинетному столу, дабы уложить ребёнка на него, но с инстинктивной дерзостью тряхнул головой при этом, высокомерно процедив сквозь зубы:
- А вот об этих делах я тебе отчитываться не обязан вообще, озорница.

- Каков нахал! – совершенно привычным мужскому уху тоном разгневанной матроны прорычала Эльфрида. – Ты ещё скажешь, что тебе плевать, когда я выстрелю, да?

- Как-то не думал об этом в таком варианте, - пренебрежительно фыркнул Ройенталь, уже уложив сына на свободную от бумаг поверхность, плавно помедлил, посмотрев на притихшего младенца тем долгим взглядом, каким прощаются за долю секунды, и снова обернулся к даме. – Но я не хочу, чтоб ты стреляла, конечно, сама понимаешь, - казалось, у него ничего и не было в пустых ладонях, но левая рука на миг сделала какое-то рваное движение в кисти, как от нервного срыва…

Авторучка с пером вошла точно посреди тыльной стороны ладони Эльфриды, по руке, держащей бластер… Красное пятно брызнуло на пол, и дама взвизгнула, как испуганная девчонка, уронив руку, но не выпуская оружие .

- Дурень, зачем мне его жизнь, когда корону снять вполне достаточно! – прежним тоном прорычала она, хотя на лице проступила едва ли не детская же гримаса сожаления. – Или сам ты не этим столько времени тут занимался? У тебя уже есть наследник, так дай мне взять гриву этого мальчишки и забирайся на трон, всё равно из тебя муж так себе, не то уже когда был бы окольцован-то, в прошлом году!

Ройенталь тем временем успел переместиться так, чтоб заслонить своей рослой фигурой Императора, и неспешно делал шаг за шагом навстречу собеседнице. Пламя, полыхавшее в его глазах, не сулило ничего хорошего всякому, кто знал его хоть немного, но на гостью это словно не производило никакого впечатления вовсе. Разве что взгляд был приправлен чем-то ещё, не то горделивым апломбом хозяйки положения, не то искренним восхищением самки, лицезреющей великолепие своего самца. Губернатор Новых Земель слегка улыбался, и иначе как змеиной эту улыбку охарактеризовать было нельзя.

- А можно я обойдусь без твоих инсинуаций сегодня, а? – столь же холодным и пренебрежительным тоном проронил он, продолжая наступать. – Жаль, что в свое время не было приказа грохнуть и тебя, могла бы и поблагодарить того мальчишку за излишнюю доброту. Но только он слишком плох, чтоб помешать мне это сделать нынче, учти. Да я бы и не стал на его месте.

- Не порти забаву совсем, - Эльфрида подбоченилась свободной рукой. – В отличие от тебя, я не стану его долго терзать, отмучается быстро.

- Не надо мне указывать, что делать, - ледяной тон Ройенталя, казалось, мог уже и задребезжать…

Райнхард досадовал страшно, что с его позиции ему уже ничего не видно, кроме спины друга, да ещё задрапированной широким адмиральским плащом… Встать же было по-прежнему нереально из-за дурноты и ран, которые к тому же взялись очень болезненно саднить. Возможно, из-за того, что поднятая с таким трудом рука уже бессильно упала на прежнее место. Похоже, что такое же беспокойство стал испытывать и ребёнок, который насторожился, как испуганный зверёныш, и молча едва ли не с мольбой уставился в глаза молодому императору, повернувшись на столе в его сторону. Во всяком случае, взгляд бездонных голубых глаз именно так Райнхард и воспринял. Но тело так и не желало слушаться, по-прежнему угрожая полной потерей сознания, а воротник мундира продолжил свои попытки удушить хозяина. «Мне б хоть немного сил, немного, прошу тебя, Господи», - взвыл про себя легитимный правитель Галактики. Понимая, что вряд ли его слышат здесь, в бывшем логове республики. Он не помнил, приходилось ли отчаиваться столь сильно ему ранее, ведь даже в восемь лет он верил, что сам сможет предпринять что-либо, когда чёрный лимузин уехал прочь. В застенке мысли о Хильде помогали держаться. Сейчас даже это не работало, а подлые секунды неумолимо неслись к тому, чтоб приблизить что-то страшное, чему можно было бы помешать, не будь этой ужасной слабости. О том, сам факт того, что он осознаёт происходящее, уже был чудом, конечно, сообщить Райнхарду было некому. Да он бы и не поверил в это, по-прежнему желая вмешаться.

Бывшие любовники возились недолго – от яростного крика Эльфриды до сдавленного стона Оскара мгновений прошло совсем немного… Плащ окрасился алым почти одновременно с тем, как рослая фигура адмирала взялась медленно оседать на пол. Это означало одно – спасти его уже вряд ли успеют самые искусные эскулапы. Эльфрида поспешно отскочила прочь от погибающего, скривившись – видимо, кровь попала и на платье… В левой ладони её был зажат терраистский полифункционал, от полной обоймы которого едва ли остался один карман. Лезвия, которыми он стрелял, были под запретом на всех планетах Галактики, но именно поэтому им пользовались безжалостные служители культа Земли.

Райнхард не знал, стонет он или ему это кажется, да и в глазах на мгновение промелькнула какая-то белая вспышка. Тело дёрнулось, как от сильного удара электричеством, а потом он хорошо понял, что уже не лежит пластом – ноги спружинили так, что как-то уже не оставалось сомнений, что каблуки и подошвы сапог заняли нужную позицию…

- Осёл, всю игру испортил, - с почти детской досадой произнесла тем временем убийца, с сильным неудовольствием глядя на дело рук своих. – Неужели и второго теперь в расход, раз этот спёкся. Ладно, посмотрим на поведение коронованной бестии, может, оно мне понравится, - деловито проворчала она самой себе и вскинула обе вооруженных руки.

Однако, увидев Императора, вставшего во весь рост и уже шагнувшего в её сторону, она осеклась и поняла, что дрожит от самого настоящего страха. В глазах Райнхарда полыхали такие молнии, какие можно было видеть разве что на Одине во время самых страшных гроз.

- Дрянь, ты тронула моего друга! – прошипел он, пошатываясь, однако упорно делая шаг за шагом навстречу. – Будь же ты теперь проклята! Ненавижу тебя!

Эльфрида попятилась, и в её голосе свистящим холодом засквозила опасливая неуверенность:

- Вот что, не шали так, хорошо? Остановись, достаточно, ладно? Просто не надо, я не хотела вас никого убивать, я только хотела поиграть, понимаешь? Ну успокойся, я не буду требовать видеть тебя на коленях, тебе вообще не нужно сейчас ничего делать, ясно? – она частила всё сильнее, всё дальше и более торопливо отступая. – Давай ты не будешь себя мучить, остановись. Не подходи, пожалуйста. Хорошо, я согласна, ты заслужил корону, но себя сейчас побереги, прошу тебя…

- Дура! – прорычал император, поравнявшись с лежавшим почти на боку телом губернатора. – Убери оружие и беги за врачом!

- Да, слушаюсь, мой повелитель, - совсем растерянно пробормотала Эльфрида, опуская руки, и, подобрав юбки, ринулась прочь из кабинета.

Райнхард почти грохнулся на колени, склонился над Ройенталем, с горечью скользнув взглядом по рваным ранам, обезобразившим мундир, осторожно взял в ладони побелевшее лицо.

- Оскар, не бойся, я с тобой, это я, Райнхард, - голос Императора звучал негромко, но твёрдо и покровительственно. – Слышишь меня, Оскар? Мы прорвёмся, держись.

В застывших под пеленой боли глазах раненого чуть сверкнула яркая искра.

- Отдать Вольфу моего сына… иначе она его уморит, - прошептал он вполне внятно. – Мой Кайзер… простите меня… победа или смерть.

- Оскар, мы должны дождаться подмоги, слышишь меня? – на этот раз Райнхард понял, что его голос дрожит. – Держись, прошу тебя, ты очень нужен, слышишь? – потом он умолк, понимая, что говорить дальше бесполезно.

Император ещё успел оглянуться на невнятный шум, увидеть, как влетает в проём двери перепуганный насмерть адъютант Ройенталя, снова посмотреть в застывшие глаза друга.

- Нет, так я просто не могу, - едва слышно прошептал он сам себе. – Хильда, я очень хотел вернуться.

Дальше он уже не помнил, потому что не заметил, как рухнул на пол рядом с умершим. Истошный детский плач тоже услышать не пришлось.




@темы: Фанфики